 |
Глава 1. "Драконы [вырезано цензурой]!!!"
В объятиях прохладного утреннего ветра, не успевшего пропитаться летним зноем, трепетали листья столетних дубов, жмущихся на обочине широкой проселочной дороги. В ультрамариновом небе парило раскаленное добела солнце, а еще два дракона, три голубя и престарелая ведьма-эксгибиционистка верхом на метле, орущая непотребные песни.
- Красота, Боливар, не находишь?! - поинтересовался бродячий рыцарь Якоб у флегматичной лошади с неимоверно грустными глазами. Боливар, хотел, точнее хотелА бы заметить, что она вовсе не Боливар, а как раз наоборот Пенелопа, но ее жизненное кредо было не противиться тягостной судьбе, ибо все земное бренно, как учил ее сам Фома Аквинский. Поэтому она лишь невзначай наступила на тянущуюся по земле полу рыцарского плаща хозяина, ведущего ее под уздцы. Протяжный треск рвущейся ткани огласил окрестности, спугнув стаю ворон, с интересом созерцающих в можжевеловых кустах влюбленную парочку, так и не заметившую, что ночь уже давно кончилась. Якоб, запутавшись в плаще и собственных ногах, рухнул на пыльную дорогу, прогромыхав латами так, что даже приснопамятная парочка отвлеклась, друг от друга с удивлением обнаружив наступление светлого времени суток и отсутствие одежды, неосмотрительно разбросанной по ветвям можжевельника.
Якоб был очень воспитанным рыцарем. Когда-то давно, когда он был еще совсем ребенком, сам король Артур, однажды сделал ему замечание о недопустимости сквернословия, когда маленький Якоб, порвав портки, повис вниз головой, зацепившись за сук соседской яблони, рассыпав всю свою добычу - дюжину кислющих мелких яблок. С тех пор Якоб больше не ругался, как впрочем, и не воровал яблок, розги, подкрепившие замечание, помнились тоже довольно хорошо. Поэтому сейчас, молча проглотив обиду с парой-тройкой крепких словец, бродячий рыцарь поднялся с земли, отряхнув дорожную пыль и стараясь сохранить лицо, плюнул в Боливара. Возможно, меткий плевок и достиг бы цели, не опустись злокозненное забрало шлема, которое насколько помнил рыцарь, заклинило еще в прошлом году. Якоб был очень воспитанным рыцарем. Когда-то давно, когда он был еще совсем ребенком... Впрочем, из-за закрытого забрала все равно никто не расслышит, справедливо рассудил рыцарь, выпустив пар и очень сложно подчиненное предложение с элементами речевых оборотов мифологических фольклорных персонажей тролличьей наружности, в глухое нутро шлема. Обрывок фразы, все тот же утренний, ветерок донес до чувствительных ушей Боливара. Большие грустные глаза лошади стали еще больше и еще грустнее, наполнившись вселенской тоской и осознанием впустую прожитых лет.
Сбросив с головы шлем, и не успев подумать, что хуже это утро уже стать не может, Якоб, оказался с ног до головы облит драконьим пометом. Откуда-то сверху, из области хрустально-чистого небосклона донесся раскатистый довольный гогот.
- Хорошо еще, что коровы... - попытался утешить себя Якоб. Однако, осознавая, что даже стая летающих коров (существуй они в реальности) не смогли бы учинить такого безобразия... точнее безобразия такого объема, решил промолчать и только махнул рукой на злорадствующих драконов, оттопырив средний палец в оскорбительном жесте. Очень зря.
Флегматичная лошадка отреагировала первой, залихватски заржав она взобралась на ближайший дуб, распугав недовольных белок. Закованный в латы Якоб был не так проворен. Струя жидкого пламени обдала его с ног до головы. Запахло жаренным... жаренным драконьим калом. Больше не стесняясь в выборе выражений, горящий Якоб рванулся в придорожные кусты, оттоптав спину парню, все из той же парочки, справедливо рассудившей, что свет дневной их любви не помеха.
Сколько бежал бедный рыцарь, он и сам не знал. Но вот впереди замаячило маленькое лесное озерцо, не то чтобы с чистой, но в меру приемлемой по прозрачности водой, чтобы сбить пламя и хоть немного омыть отцовские латы, опозоренные огнедышащими рептилиями. Разбег у Якоба был подходящим, пролетев еще несколько метров по зеркальной глади озерца, бродячий рыцарь, подняв тучу брызг и пара пошел на дно, блаженно улыбаясь солнцу, затерянному в листве величественных дубовых крон. Но вскоре оно скрылось за мутной толщей воды. А потом стало темно и холодно.
- Вот делать мне больше нечего?! Нет, это надо же какой тяжелый... А воняет как... Нет это же надо?! - услышал Якоб сквозь сон мелодичный женский голос. Однако так и не решился открыть глаза, твердо веруя, что умер. Тело бродячего рыцаря, с душой в комплекте, куда-то тащили. Притащили.
- Все! Приехали! - заключил голос, вслед за фразой последовала смачная оплеуха.
- Ай! - сказал Якоб, осторожно приоткрывая левый глаз. Над распластанным на берегу рыцарем сидела мокрая обнаженная девушка ангельской красоты, с зачесанными вперед волосами. Мокрые они змеились по ее шее, и ниже, скрывая крепкие объемистые груди.
- Баба! - улыбаясь как идиот сказал Якоб, радуясь своему открытию.
- Идиот! - совсем не улыбаясь, сказала девушка, зарядив по небритой рыцарской щеке вторую оплеуху.
- За что?! - искренне обиделся Якоб.
- За бабу!
- А кто же ты?! - недоумевал рыцарь.
- А ты сам посмотри! Да ниже глянь...
- Мадемуазель, я же рыцарь... я человек чести... - начал было Якоб, но, заметив, наконец, рыбий хвост, заменяющий девушке ноги, замолк, разинув рот.
- Дошло?!
Якоб молчал, тупо пялясь на хвост.
- Ну?!
- А пощупать можно?! - проглотив комок, вставший в горле, хрипло поинтересовался Якоб.
- Валяй! - разрешила русалка, а это была именно она.
- Спасибо! - сказал Якоб и ухватился обеими руками за груди.
- Хам! - прошипела русалка, дикой кошкой, отвесив незадачливому рыцарю третью оплеуху, на сей раз уже не ладошкой, а хвостом. Якобу снова стало темно и холодно.
Глава 2. "Ричард Львиная Жо"
Якобу снился прекрасный, радужный сон: он стоял на отрубленной голове свежевыпотрошенного дракона, сжимая в своих объятиях прекрасную русалку (или даже двух, судя по количеству грудей) и двуручный меч, который он выменял еще весной на Боливара и приворотное зелье, оказавшееся очень даже отворотным, судя по вкусу. Русалки лобзали Якоба в щеки, ласкали начищенные до блеска латы и... воняли. Стоп! Бродячий рыцарь открыл глаза, возвращаясь к реальности. Реальность была довольно искаженной, а если быть точным, то перевернутой - деревья росли откуда-то сверху, а небо было внизу, но хуже всего была огромная клыкастая бородатая морда, созерцающая бедного Якоба в упор. Тошнотворный аромат, вернувший рыцаря из царства грез, без сомнения принадлежал морде неведомой твари.
- Кыш! - сказал Якоб, пытаясь замахнуться на тварь рукой, с ужасом осознавая, что его конечности связаны и более того, он подвешен вниз головой на ветке древнего вяза.
- Ы-ы! - обрадовалась тварь, довольно ткнув грязным когтистым пальцем в рыцаря, вызвав тем самым колебания рыцарского тела.
- А-а-аааа!!! - истошно выразил свой протест Якоб.
- Ы-ыыы! - отказала в протесте тварь, продолжив колебательную пытку.
Кто знает, чем бы кончилось сие издевательство, вероятней всего прилюдной демонстрацией съеденных Якобом дорожных припасов, не появись на сцене лесной поляны еще один персонаж. Щеголь в зеленом трико, глупой шляпе с петушиными перьями и луком через плечо.
- Ричард, ну как тебе не совестно издеваться над беззащитным?!
- Ы-ы! - разведя руками, объяснилась тварь, потупив взгляд.
- Мы что же с тобой, Ричард, людоеды какие?! (на этих словах тварь утвердительно стукнула себя кулачищами в грудь) Нет, Ричард, мы с тобой честные разбойники! И не спорь!
- Ы-ыыы? - спросил Ричард на всякий пожарный.
- Я сказал нет! Есть мы его точно не будем!
- Ыыыы???!!! - умоляюще прорычала тварь.
- И даже надкусить нельзя! - был непреклонен в своем решении незнакомец в шляпе, к великой радости связанного Якоба.
- А вот грабить будем! - продолжил незнакомец, и уже обращаясь к рыцарю, поинтересовался - Кого имеем честь грабить, сиятельный сир?
Сиятельным Якоба не называли никогда, не говоря уже о сире, поэтому, забыв о своем высокоподвешенном положении, бродячий рыцарь представился:
- Якоб, сын Руфуса из Ньюкасла, странствующий рыцарь... - и немного подумав, добавил - Победитель драконов, гроза русалок!
- О-о-о, наслышаны, наслышаны! - немного склонил голову незнакомец. - А я Робин Бобин, сын Барабека, честный разбойник с темным прошлым и светлым будущим! А это - кивнул Робин в сторону твари - Ричард Львиная Жо... В общем, Ричард!
- Ыыы-ы-ы! - присел в глубоком реверансе Ричард, довольно скаля в неком подобии улыбки клыкастую пасть.
- Ну, а теперь, когда официальная часть закончена, приступим к грабежу! Время деньги! - довольно потирая руки, сказал Робин, обходя с тыла бродячего рыцаря.
Далее последовал недолгий обыск тела Якоба, включивший в себя: изъятие рыцарских лат, проверку их на вкус (Ричард не удержался), обыск дырявых карманов и не менее подверженных тлену портянок, аромат коих поверг оголодавшего Ричарда в обморок. На выручку другу пришел Робин, укрывший свой нос в изящном надушенном кружевном платке, помахав перед носом великана куском вяленой оленины, извлеченного из-за пазухи. Ричард Львиная Жо приходил в себя, тихо порыкивая что-то в голодном бреду, а Робин подводил итог "удачного" грабежа:
- Рыцарские латы, особо грязной наружности - один комплект, плюс штаны рыцарские... хотя это скорее очень даже минус, камзол с гербом в виде неизвестного науке и мне существа - одна штука, плюс комплект портянок нет, тут точно минус... даже два, плюс сапоги на шнуровке со стершимися каблуками... М-да... Три плюса, три минуса, в итоге мы имеем... Ничего! Это более чем не густо! Ну и что же ты за рыцарь такой, а?! Даже меча нет?!
Якоб возмущенно засопел, понимая, что краснеет, и не только из-за прилившей к голове крови в силу подвешенного состояния.
- Я на него коня купил! - попытался оправдаться Якоб, предусмотрительно смолчав о приворотном зелье.
- Конь?! Конь это хорошо! - обрадовался Робин. - Ну и где же он?
- Сбежал! - краснея еще гуще, признался Якоб.
Разбойник со светлым будущим схватился за голову, полностью пришедший в себя Ричард всхлипнул, утирая нос громадной волосатой лапой.
- Ну, я младший сын... самый-самый-самый младший… - продолжал оправдываться Якоб.
- Мерлин с тобой! - махнул на него рукой Робин. - Есть хочешь?
- Хочу! - честно признался бродячий рыцарь.
- Тогда дрова собираешь! - сказал ему сын Барабека, и попросил уже великана - Ричард, сними ты его!
Тварь исполнила приказ без особого энтузиазма, опасаясь прикасаться к ногам рыцаря – аппетит Ричарда был безнадежно испорчен ароматом портянок.
Пока Якоб собирал дрова и попутно отбивался от самцов ежей, принимающих запах его босых ног за призывный аромат самок, Ричард наполнил большой дорожный котел водой из ближайшего ручья, а Робин попрощался с последним куском вяленой оленины. И вот, уже рассевшись вокруг костра, новоявленные друзья наблюдали за закипающей водой в котле и упорно не тонущим в ней куском сухого мяса. Ричард самозабвенно ковырялся в правой ноздре громадным пальцем, извлекая на свет божий явно не божеских созданий, задумчиво разглядывал их в разных ракурсах, а потом с аппетитом поглощал. Якоб извлекал из босых стоп ежовые иглы, ругаясь исключительно про себя, все еще помня, что он воспитанный рыцарь. А Робин думал...
Тишину незаметно подкравшегося прохладного летнего вечера разрывало лошадиное ржание, скорее всего принадлежавшее лошади, которая не могла слезть с дерева.
Продолжение следует…
Источник: Смешные картинки и истории на КМ
|
 |
